Рассказ четвертый: О колдуне по имени Архум и рассыпчатом как песок счастье

Рассказ повествует о вечном нашем расчете: сколько стоит та или иная вещь? И вечном нашем ужасе, когда мы понимаем, что платим за вещи совсем не ту цену, которую они заслуживают.

1

У богатого купца Самрила был один старый слуга, и звали его Даргал. Хозяин воздал старику должное, назначив его смотрителем дома, чтобы на излете лет слуга мог неспешно и тщательно следить за обширным хозяйством.
Честность и старание были у Даргала в крови, он был неторопливым человеком, полагавшим, что нет такой беды на свете, которая стоит волнений. До тех пор, пока не случилась с ним одна история, которая никогда не уйдет из его памяти.
А началось все с того, что однажды в дом купца постучался неизвестный человек. Хозяина дома не было, и один из дворовых проводил человека в комнату для гостей, а сам отправился за Даргалом. Приветливо встретив гостя, Даргал спросил его о цели визита.
Надо сказать, что внешность гостя не оставляла сомнений о его богатом происхождении. Даже скакун его, беспокойно гарцевавший во дворе, был дивно хорош и ухожен. Гость погладил свою черную бородку и спросил:
— А долго ли придется ждать хозяина?
Старик знал, что купец уехал к далекому озеру Арал, на поиски новой торговой выгоды, но знать об этом первому встречному не пристало, поэтому ответил уклончиво:
— Досточтимый мой хозяин Самрил прибудет на днях, закончив свои торговые дела.
Гость кивнул и сказал, что придет сюда завтра, в надежде, что Самрил вернется.
— Но если хозяин не заявится, — добавил гость, — то я буду каждый день приезжать в этот дом и требовать за свой визит ровно по одному мешку серебра. И так каждый день, до заката солнца, пока не вернется хозяин!
Когда удивленный Даргал спросил о причине столь неожиданного требования, гость ответил:
— Самрил — мой должник. Он брал у меня деньги, большие деньги! И я выложил ему золото и серебро с условием, что расчет будет через год. Но при этом мы договорились так: если он не окажется дома, то я буду брать по одному мешку серебра сверх долга за каждый день его отсутствия.
Сказав это, человек поднялся и направился к выходу. Даргал проводил его до калитки и спросил его имя.
— Меня зовут Архум, — сказал гость и в первый раз посмотрел Даргалу в глаза, да так посмотрел, что слуга отшатнулся от него.

Старика смутило в его взгляде нечто совсем неожиданное — он увидел в зрачках не живой блеск, свойственный простому смертному, а черные круги, не отражавшие свет, а только поглощавшие его.

Гость вскочил на своего коня, хлестнул его плеткой, украшенной цветной кожей и ускакал. А Даргал крепко задумался.

Даже во времена, когда хозяином дома был досточтимый Вархан, отец купца Самрила, человек известный своей добродетелью, да хранит его душу богиня Ишнар, было целых два случая, когда грабители врывались в дом, размахивая страшными кривыми ножами. Два раза в доме был пожар, и один раз был отравлен колодец. Но никогда в этот дом не приезжали странные богачи, угрожавшие столь изощренным способом.
Стряхнув раздумья, слуга отправился в скрытную комнату в дальнем конце дома, маленькую и без единого окошка, где хранились глиняные и деревянные таблички с важными записями. Обычно хозяин сам чертил таблички, не доверяя изменчивой человеческой памяти, но если сильно уставал, то Даргал подменял его, будучи ученым.
На низком столике из орехового дерева стоял камышовый сундук — родовое хранилище записей, возраст которой уже никто не помнил. Даргал осмотрел несколько табличек за текущий год, но не нашел в них ни единого упоминания о крупных займах или ссудах. Порывшись глубже, он неожиданно извлек на свет маленький кожаный свиток; редкий, таким в славном городе Шгар мало кто пользуется.

Он раскрыл его и прочел надпись, выдавленную железным клином: «Самрил, сын Вархана Досточтимого, взял 6 золотых монет и обещает вернуть их отдавшему Архуму, без потерь и сверх того даст шесть тысяч золотых монет. И даст десять серебряных монет за каждый день отсрочки, если не встретит его у порога. Срок — один год и один день».
Даргал задумался. Об этой сделке хозяин ему ничего не говорил, хотя склонен был доверять ему многое, часто советуясь с опытным слугой. Самрил взял заём, но скрепил с ростовщиком кабальный, нелепый уговор, который был чреват полным разорением! Вдобавок надо было платить ростовщику по мешку серебра за каждый день отсутствия в доме! Уезжая в далекий Арал, хозяин поступил легкомысленно, отдав судьбу договора в руки случая. Ведь если завтра он не пребудет в дом, то потеряет целых десять ястуков серебром!
Даргал потушил лампу и вышел из комнаты. Сердце подсказывало ему, что в визите этого странного гостя по имени Архум нет шутки или ошибки. И что кроется в этом деле какая-то тайна. Приказав слугам не впускать в дом никого, ни соседей, ни родственников, под благовидным предлогом того, что в доме делают уборку, Даргал решил первым делом обратиться к супруге Самрила — досточтимой Хайрам.
Он не пошел в женскую половину дома, зная, что в дневное время хозяйка любит отдыхать в тенистом саду со своим сыном. Найдя женщину сидящей в беседке, Даргал склонил голову и поприветствовал свою хозяйку. Старик был своим человеком в этом доме, поэтому его появление не смутило хозяйку. Напротив, она приветливо кивнула ему головой и пригласила на мягкую подстилку-копя.
— Благодарю, моя госпожа, — учтиво ответил слуга, но присаживаться рядом не стал, хорошо понимая, что в отсутствие хозяина, никому не пристало приближаться к его жене, таковы законы приличия.

Стараясь не выказывать беспокойства, он рассказал хозяйке о неожиданном визите ростовщика, и о его требовании вернуть долг.
— А разве есть такой долг за моим мужем? — удивилась досточтимая Хайрам, которая была прекрасно осведомлена о делах супруга.

В этом и было величие славного города Шгара, где во многих достойных семьях, между супругами никогда не было слов недоверия ни в делах сердечных, ни денежных.
— Увы, моя госпожа, — ответил Даргал, протянув ей кожаный свиток. — Мой господин действительно заключил сделку с этим человеком.
И сильно пожалел о своем поступке, потому как только госпожа прочла имя ростовщика, то изменилась в лице и с криком бросилась в гущу цветущего сада, к тому месту, где играл ее сын. Озадаченный, Даргал поспешил за ней.

Хайрам стояла посреди деревьев, крепко обняв сына, и беспомощно озиралась. На все попытки расспросить ее, она отвечала только бессвязным бормотанием и словами: «Не отдам! Не отдам!» Даргал сообразил, что ему не обойтись без помощи. Он разыскал во дворе пожилую толковую служанку по имени Сахна и отвел её в сад.

Женщина попыталась расспросить свою госпожу, но, получив в ответ все те же бормотание и плач, сразу поняла, что делать в таком случае. Она принесла со двора кувшин и выплеснула на женщину холодную колодезную воду. Это помогло лучше, чем любые успокоения.
— Моя госпожа, перед тобой старые и верные слуги, — произнесла Сахна, когда Хайрам немного успокоилась, и даже выпустила из своих объятий перепуганного сына. — Расскажи, что тебя так напугало?
Хайрам в ответ закрывала лицо руками, пребывая в самых расстроенных чувствах. Лишь спустя некоторое время, она поведала о своей беде. Внимая ей, старые слуги только молча качали головами, дивясь происшедшему.
А случилось вот что. Несколько лет назад, один из друзей досточтимого Самрила привез из далекого путешествия много подарков и диковинных вещей. Среди них был мультук, стрелявший свинцовыми ядрышками, для охоты на зверя. Самрил поначалу отказывался от этого подарка, не любил он охоту. Только, видя обиду в глазах друга, решил все-таки его уважить.

Так бы и лежал этот мультук на почетном ложе, если бы не пришла кому-то в голову мысль опробовать его на деле. Собравшись пестрой веселой толпой, Самрил с друзьями поскакал в поле. А с ним увязался и его сын, маленький озорной Майнитдин, единственный его наследник и любимец. Мать пыталась удержать его, да ничего не вышло.

И вот мужчины зарядили свои ружья и стали палить во всякую живность, в лисиц да сайгаков. Так он рассказывал позже своей супруге, когда вернулся с охоты.
Настрелявшись вволю, уже собрались, было, домой, когда один из друзей предложил искупаться в маленькой холодной речке, протекавшей рядом. Сын, конечно, тоже сбросил с себя одежду и с радостным криком запрыгал по мелкоте, резвясь ягненком.
Слуги развернули шатры, освежевали дичь и поставили жариться на огонь.

Весело шло время, щедро лилось вино, друзья хмелели и без меры хвастались своей охотничьей добычей. Спохватились только под вечер, когда вдруг не оказалось рядом Майнитдина. Слуги бросились искать, кричали до хрипоты, пока кто-то не нашел в прибрежных камышах бездыханное тело малыша.
Самрил потерял дар речи, когда ему сказали, что его сын утонул. Воистину, прав неведомый поэт, что придумал слова: «Кто громко смеется — тот учится громко плакать»…
Домой решили возвращаться на следующий день. Рядом с убитым от горя родителем сидели его друзья, чтобы до утра не оставлять его одного. И вот наступила ночь, самая горестная в жизни Самрила. Все готовились к ночлегу. Лошадей стреножили, костры потушили, пепел залили водой.
…Никто не может сейчас вспомнить, откуда появился этот человек, завернутый с ног до головы в темный чапан. Словно пришелец знал, куда идти, к кому обращаться. Не говоря ни слова удивленным слугам, не здороваясь со знатными мужчинами, он подошел к Самрилу.
— Я вижу, горе у тебя? — спросил он голосом, до удивления спокойным.
— Кто вы такой, уважаемый? — обернулся купец, глядя на человека своими заплаканными глазами.
— Да не важно!
С этими словами, незванный гость что-то зашептал, прильнув к уху Самрила. Шептал долго, не забывая оглядываться по сторонам. Самрил было отстранился от него, но человек снова приник к его уху, уговаривая и увещевая купца.

— Все что ты сказал — это правда?! — спросил купец незваного гостя, когда тот кончил говорить.
— Клянусь могуществом нашей покровительницы Ишнар!
Самрил молча смотрел на него, смотрел во все глаза, как завороженный.
— Я согласен! — наконец выдавил он, вскакивая на ноги. — Я согласен, досточтимый Архум!
Даргал, внимательно слушавший рассказ женщины, знал эту историю. Действительно, год назад единственный наследник Самрила чуть не утонул, и мальчишку спас некий лекарь, каким-то чудом оказавшийся в тех местах, где Самрил имел несчастье охотиться. И все же слуга осмелился перебить свою хозяйку:
— Значит, его звали Архум?
Хозяйка, которую заботливо придерживала за руку служанка, часто закивала головой.
— Продолжайте, госпожа, и простите, что перебил вас…
Итак, ее супруг вскочил на ноги, в окружении ничего не понимающих друзей. Вслед за ним поднялся и этот человек, досточтимый Архум.
— Эй, слуги! — закричал пришелец развязно, словно ему дозволили приказывать здесь. — Я берусь оживить его сына! Принесите мешок песка! Да поживее!
Затем он обратился к Самрилу:
— Веди меня туда, где покоится тело!
Не говоря ни слова, купец схватил Архума за руку и повел его к самому отдаленному шатру, в котором лежало тело сына. Они зашли туда, и долго ничего не происходило. Тут подоспели слуги с мешком песка.
— Никому сюда не входить! — приказал Самрил, затаскивая мешок внутрь шатра. Даже во тьме было видно, что лицо его сбросило маску печали и светилось надеждой.
— Самрил, объясни нам, что здесь происходит?! — воззвал один из друзей.
— Я умоляю, не спрашивайте меня ни о чем! — проговорил Самрил, закрывая за собой толстую кошму.
Друзей уговаривать не было нужды. Они пожали плечами, и пошли спать. Слуги тоже разошлись, озадаченно покачивая головами.
2
Хозяйка прервала свой рассказ и замолчала.
— Что же было дальше? — нетерпеливо спросила служанка Сахна.
Даргал взглянул на женщину с укоризной, прося не торопить события.
— А дальше все было хорошо, — продолжила Хайрам, после долгого молчания. — Утром этот лекарь куда-то исчез, а из шатра вышел супруг, который вел под руку нашего сына, живого и здорового!
Служанка всплеснула руками и закрыла рот платком. Даргал обернулся на мальчика, игравшего неподалеку. Майнитдин беззаботно прыгал у ручья, опуская в воду деревянные кораблики, затем бежал вниз, чтобы поймать у самой ограды, за которую уходил арык.
— А чем же господин объяснил столь чудесное оживление своего сына? — спросил Даргал.
— Самрил объявил всем, что сын не умер, просто пребывал в глубоком сне. А этот пришелец оказался великим лекарем, излечившим мальчика.
— Верит ли моя хозяйка в эти слова? — прямо спросил Даргал, без обиняков.
— Верю! — Хайрам вытерла слезы и поднялась с земли. — Верю, во имя Ишнар! Если нам даже придется отдать все состояние, чтобы расплатиться с этим лекарем, мы пойдем на это!
— Простите, госпожа, мне нужно отлучиться! — проговорил вдруг Даргал и бросился в дом.
Страдая от одышки, он снова оказался в скрытной комнатке, у камышового сундука.
— Как же я сразу не сообразил! — пробормотал старик, разыскивая что-то среди груды табличек. Он выбрал несколько долговых обязательств, помеченных числом десять. Они часто попадались ему на глаза, и слуга не мог понять, зачем купец помечал расписки этим числом. Теперь, когда Даргал увидел их снова, он сообразил, что хозяин брал в долг большие суммы денег, а в своих записях намеренно занизил их ровно в десять раз. В течение целого года, купец скрытно ходил по людям, просил у них деньги, и набрал столько долгов, что никогда не сможет расплатиться!
— Да хранит этот дом Ишнар! — тихо взмолился слуга, закрывая сундук. И только опустил крышку, как увидел, что в комнате он не один. Напротив стоял его хозяин Самрил, вернувшийся из далекой поездки.
— Видать, Архум приходил? — тихо произнес купец.
— Да, мой господин!
Купец бессильно опустился рядом со стариком.
— Что же мне делать? — пробормотал он, обхватив голову руками.
— Мой господин, скоро ты будешь разорен! — ответил Даргал. — Чтобы расплатиться с этим лекарем… или ростовщиком, ты влез в большие долги!
Хозяин ничего не ответил. Они сидели и молчали, не зная как поступить. Даргал напряг свою память, пытаясь вспомнить все тонкости сделок, зная, что при должном расчете всегда можно оттянуть час расплаты. Но тщетно — купец верно шел к полному разорению, ему грозила долговая яма, а его близким — жизнь в постоянной нужде и тревогах, и долгие хождения по родственникам и друзьям, с надеждой на их милость.
Медленно, как во сне, они прошли в женскую половину дома, где их встретила Хайрам. Обняв своего сына, купец посмотрел на него с такой печалью, будто видел в последний раз. Мудрая Сахна оставила их одних.
Даргал, впрочем, не бездействовал, сложа руки. Он велел Сахне приглядывать за хозяйством, а сам бросился к знакомому лекарю, у которого часто покупал горькую настойку из цветков чабреца и дикого лука. Настойка помогала старику уговорить боль в суставах, которые год за годом, всё настойчивей давали о себе знать.
— Я знаю тебя, как опытного лекаря, уважаемый Таймас! — начал свою речь старик. — Ответь, может ли лекарь пользовать больного в долг?
Еще молодой и крепкий телом, лекарь Таймас задумался и ответил:
— Нет, конечно! Это запрещено законом нашего города. Лечение в долг приравнивается к ростовщичеству.
Даргал кивнул головой, получив ответ, и снова задал вопрос:
— А может ли лекарь давать деньги на кабальных условиях?
Таймас рассмеялся, дивясь стариковой дотошности.
— Досточтимый Даргал! — ответил он, немного успокоившись. — Любой, кто требует прибыль, которая превышает размер долга — будет иметь дело с городовым, как мошенник и грабитель!
Удовлетворенный ответом, старик покинул лекаря и вернулся к своим хозяевам. Он повторил слова лекаря, давая супругам пищу для раздумий.
Долго, почти до полуночи раздумывал Самрил. Уставший с дороги, едва сошедший с верблюжьего седла, он не лег в постель, а позвал в дом своего старшего брата, уважаемого в городе человека по имени Расмияр. Втроем, вместе со старым слугой, они принялись думать, как поступить с Архумом. Старший брат, узнав о том, какие грозят долги Самрилу, не стал упрекать его в горячности. Любой отец, кому пообещают вернуть к жизни усопшего ребенка, пойдет на такое безумие.
В один голос с Даргалом, он предлагал привлечь лекаря к ответственности, как человека бессовестного и чрезмерно алчного. Своё искусство врачевания он превратил в орудие вымогательства. Купец внимал словам пожилых умудренных жизнью людей, но его одолевали сомнения. Завтра, до заката солнца, он должен вручить ростовщику шесть тысяч золотых монет — целое состояние, которое он собирал по крупицам, рискуя своим добрым именем.
Глядя на старцев, купец представил себе тесный низкий свод айвана из дворцовой пристройки, где устраивал приемы городовой. Торговцы и лекари, гадальщики и мясники — кто не знает этих стен? Кто не видел искусно выточенных быстроногих сайгаков на потемневшем от времени ганче! Самрил представил, как он идет по каменным ступеням, и утреннее солнце моргает сквозь маленькие оконца. Отстояв длинную очередь просителей, он кланяется городовому. Не поднимая головы, рассказывает о беде и трепетно ждет ответа вельможи…
— Нет, уважаемые, — этими словами он прервал свои размышления. — Если вы намекаете на то, чтобы я пожаловался городовому, то делать этого я не стану!
— Опомнись, Самрил! — негодующе возразил старший брат. — Тебя ждет разорение!
— Я пойду, но не к городовому.
Больше Самрил ничего не сказал. Он засобирался и потребовал собеседников не спрашивать его ни о чем. Купец намотал на голову тонкую кисею, сделав себе чалму. Даргал подвел к нему коня. Еще один слуга зажег факел от ночной лампы. Самрил подхватил факел и ускакал в темноту.
3
В темную безлунную ночь, купец прибыл в ставку городского бека, назначенного управлять городским ополчением и блюсти порядок. По своему обыкновению, бек еще не спал. Рядом с его шатром стоял паланкин, который полагался ему по сану, но блюститель никогда его использовал, предпочитая ездить в седле.
Два охранника, узнав пришедшего, раздвинули свои копья перед входом в шатер. Бек сидел на древнем потертом ковре, в окружении своих советников, и тянул кальян. Сладкий дым табака, приправленного сушеным яблоком, витал над людьми, придавая собранию некую задушевность и тайну.
— Самрил! Вот кому я рад в столь безлунную ночь! — приветствовал хозяин купца.
Он подвинулся и усадил ночного гостя рядом с собой. Самрил приходился ему старым другом и дальним родственником, с которым у него были добрые отношения.

К нему тут же подполз слуга, поставил перед ним кальян, и глиняную чашку с тлеющим углём. Кругом сидели сотники, сложив у ног тяжелые поясные ремни с оружием. Все с любопытством смотрели на купца, на его разгоряченное от скачки лицо. Не теряя времени, купец рассказал о своей заботе и попросил у бека помощи.
— Удивительный случай, — сказал тот, немного помолчав. — Видать, тебе попался великий лекарь, коль смог спасти твоего сына.
— Да, мой друг! Сама богиня Ишнар подослала его, видя мое горе.
— Но дозволь спросить… — воевода отложил кальян и посмотрел другу в глаза. — Тебе не кажется это необычным? Уж не колдун ли твой Архум, если он способен на такое? Зачем ему понадобился мешок песка, чтобы поднять мальчика на ноги?
Купец покачал головой, отринув его сомнения:
— Я всего лишь прошу оказать помощь, если она понадобиться.
— Можешь не сомневаться! — заверил его бек и два раза ударил в ладоши. В шатер тут же вошел десятник из охраны.
— Слушай мой приказ… — сказал бек.
Вскоре вооруженный конный отряд уже следовал за купцом.

Они вошли в город и прискакали к жилищу Самрила. Хозяин разбудил слуг, распорядился, чтобы те приняли воинов, распрягли коней, и спрятали их в самой дальней конюшне. Затем прошел в баню, где старый Даргал омыл его тело, следуя старинному обычаю, который требовал от человека очищения от дорожной пыли, прежде чем он возляжет на семейное ложе.
Когда он прилег рядом с Хайрам, та не спала, прислушиваясь к ночным звукам.
— Супруг мой, что ты задумал? — спросила она, обняв мужа.
— Всё будет хорошо, Хайрам!
— Мой милый, я готова ради сына на любые тяготы, только бы мы были вместе, как дано нам великой Ишнар, — прошептала она, прижимаясь к нему лицом. — Я готова на любую нищету, знай это!
— Доверься мне. Обещаю, зло минует наш дом.
На следующий день, когда солнце исправно совершило свой ход и скатилось к краю земли, в дом Самрила постучали. Даргал открыл двери и впустил во двор Архума, который прибыл в назначенный час за расплатой. В комнате для гостей уже все было готово для встречи. Самрил сидел на мягких копя, одетый в лучшее платье. За складками ковров, в глубоких стенных нишах спрятались воины, присланные беком.
— Рад гостю, пришедшему в урочный час! — воскликнул Самрил, встречая Архума. И распорядился принести напитки и фрукты, но Архум знаком руки остановил хозяина:
— Нет времени, досточтимый Самрил, лучше перейдем к делам насущным!
И в этот миг в комнату влетели воины. Обнажив сабли, они окружили гостя.
— Уважаемый Архум! — заговорил купец, сложив руки на груди. — Предлагаю изменить условия сделки, ибо деньги, которые ты просишь — слишком велики!
Архум растерянно улыбался, глядя на сверкающие клинки. Черные глаза гостя забегали, он медленно отполз назад, к стене, прижатый десятком острых сабель.
— А что, если я откажусь?
В ответ на его слова, один из воинов раскрыл кожаный мешок, готовый в любой миг набросить его на голову жертвы.
— Ты исчезнешь, будто и не жил на белом свете! — заявил свирепого вида десятник.
Архум поежился, глядя на воинов, в глазах которых читалось полное равнодушие к человеческой жизни. Было видно, что они сделают все, что прикажет им десятник.
— Ладно, пусть будет по твоему!
Гость размотал свой пояс и извлек из него долговую расписку — тонкий кожаный свиток, скрепленный по краям медной фольгой. С хрустом разорвал его и громко заявил:
— Самрил, сын Вархана! Я разрываю сделку, прощаю долг и считаю оказанную тебе услугу неоплатной!
Довольные благоразумием гостя, воины молча вложили клинки в ножны. Самрил тоже извлек свой свиток и бросил его рядом с разорванным. Архум вскочил и бросился прочь из комнаты, даже не оглянувшись. Даргал принялся было обхаживать его, подавая халат да уздечку, но гость отмахнулся от этой милости.
— Глупец! — тихо проговорил Архум, усаживаясь на скакуна. — Какой же ты глупец, Самрил!
Он хлестнул своего коня и покинул двор.
И в тот же миг, в женской половине дома кто-то вскрикнул.
— Что случилось? — проговорил Самрил, выглянувший из дома.
Даргал спешно направился к хозяйке. Он нашел Хайрам в той же самой беседке, где она любила проводить время в жаркие часы дня. Майнитдин играл подле неё, с детьми прислуги.

На первый взгляд, ничего не произошло. Но, глянув на побелевшие руки хозяйки, как с дрожью они тянутся к сыну, Даргал заметил, что с лицом мальчишки что-то стало.

Последние солнечные зайчики прыгали по листьям, весело журчал ручей, где-то над головой резвились птицы. Мелкий песок беззвучно осыпался с лица ребенка, упрощая его черты. Майнитдин бегал по двору, играя с друзьями, а его тело постепенно уменьшалось, оставляя за ним желтую полоску.
Пока прибежал Самрил, пока сообразил что да как, его сын исчез, оставив после себя маленькую шапочку-доппу, свой детский халатик да пару туфелек со смешными загнутыми носками.

© 2006 Рустам Ниязов

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.